– Погоди-ка, - сказал Смолин, глянув в окно. - Это определенно по нашу душу…

Вадик заглянул через его плечо. Прямехонько у калитки стоял милицейский «уазик», и доблестные силы правопорядка в количестве одного молодого сержанта как раз заглядывали через заборчик палисадника.

– Интересные дела, - сказал Смолин сквозь зубы. - Вроде бы ничего такого случиться не должно, но кто ж их знает… Ладно, на виду ничего предосудительного, да и оснований для обыска вроде бы нет. Сиди, а я пойду посмотрю.

Он проворно спустился на первый этаж. Глыба выглядывал из отведенной ему комнатки с настороженно-философским видом старого лагерного ходока, привыкшего в любой момент ждать от жизни самого худшего, равно как и неожиданного.

– Схоронись, - сказал ему Смолин негромко. - По твоим хвостам нагрянуть не могли?

– Да ну, не оставил я хвостов…

– Ничего с собой такого?

– Ничего, от чего отмотаться нельзя было б…

– Ну, ладненько, - кивнул Смолин. - Пойду погляжу, чем обязаны такому визиту…

Отпихивая ногой отчаянно пытавшуюся прорваться следом за ним в палисадник Катьку, он пролез в калиточку - со спокойным, благодушным видом предельно честного обывателя, ни в чем противозаконном не замешанного: почесывая пузо под футболкой, глупо улыбался, вообще держался раскованно.

Перекинулся парой слов. Сходив в машину, чтобы достать из бардачка права, как документ, в данном случае вполне удостоверяющий личность. Перегнувшись через хлипкий заборчик, расписался там, где указали - и вернулся в дом нимало не озабоченный.

– Ерунда, - бросил он выглянувшему Глыбе. - Свидетелем тащат, и заранее ясно, что не по собственному делу, какового, собственно, и нет…

Поднявшись в мансарду, налил себе полный стакан пивка и с большим удовольствием выцедил до донышка. Чертыхнулся сквозь зубы:

– С-суки, вечно теперь нервотрепки ждешь…