– Да знаю я все это, - сказал Смолин. - А в перестройку вся правдочка всплыла, и подлинные, без купюр воспоминания только ленивый не печатал и не цитировал… Ты дело давай.
Кот Ученый: словно и не слыша, продолжал, хорошо поставленным голосом, с лекторской интонацией:
– Вот только никто, ни одна живая душа не подошла к этому делу с позиций сыскаря. Собственно, и причин не было, так что не стоит насмехаться… Так вот, дело в следующем, Вася… Вся эта история - вся! - зиждется на показаниях одного-единственного свидетеля: товарища Вальде Яниса Нигуловича, комиссара героического полка и по совместительству начальника особого отдела. Каковой товарищ, будучи единственным трезвым в экипаже броневика, сумел все же вынырнуть и добраться до берега. Самую чуточку неприглядно выглядит тот факт, что он не пытался вытащить остальных… впрочем, как гласят архивы и анналы, пытался все же, несколько раз нырял добросовестно, но был в шоке, башкой обо что-то ударился при падении машины в реку, сил не было совершенно, боялся вот-вот пойти ко дну, а времени прошло столько, что остальные наверняка уже захлебнулись на дне… Так он потом объяснял, и, судя по всему, его объяснения признали убедительными, никогда ни в чем не упрекали… вплоть до тридцать седьмого, но это уже отдельна песня. Так вот, до сих пор считалось - я и сам так думал - что Вальде указал неправильное место аварии из-за того самого шока - спутал место, бывает, пейзажи там однообразные… Но теперь, когда мы имеем вот это…